TVD&TO:FINAL FIGHT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TVD&TO:FINAL FIGHT » Live Through This » don't tempt me


don't tempt me

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

https://45.media.tumblr.com/81bd243e4677b25c7c9dc1cb78b3e1c7/tumblr_o1nufxvjD61rxunn7o1_500.gif
don't tempt me
участники: Кэтрин и Клаус
дата: 10.04

Краткое описание сюжета
Катерина выполнила свое предназначение и уничтожила Елену Гилберт. Радости вампирши не было предела, ведь она снова получила свою жизнь и вампиризм. Финн и Фрея исчезли, оставив Петрову наедине с ее злейшим врагом, и она с нетерпением ждет, когда же Майклсон очнется, чтобы насладиться сладким вкусом мести.

0

2

Все закончилось, когда дверь за Майклсонами захлопнулась с характерным стуком. Катерину совершенно не волновало, чем собираются заниматься старшие дети Эстер и Майкла. Сделка с Эстер была единственным способом выбраться с того света. Конечно, братья Сальваторе искренне надеялись на то, что вампирша больше никогда не вернется в мир живых. Но она - Кэтрин Пирс, и она всегда находит способ выжить. В этот раз времени и усилия понадобилось чуть больше. После разрушения той стороны, найти способ вернуться стало куда сложнее. Ад, в который попала брюнетка, больше напоминал плохую копию городка, который она уже начинала ненавидеть всей душой. Она бродила между развалинами странного места, ища выход, ища что-то, что может помочь ей выжить. К ее удивлению ответы на ее мольбы были услышаны. Судьба послала в это богом забытое место ни кого иного, как саму Эстер Майклсон, одержимую мыслью о том, что ее дети должны умереть. Что ж, Катерина полностью разделяла взгляды древней ведьмы. Мало того, она с удовольствием собственноручно избавилась от одного из представителей рода Первородных. Только, вот проблема, она сама могла погибнуть, а это в ее планы никак не входило. В обмен на помощь, Эстер предложила Петровой вечную жизнь и полную свободу от связи с сиром. Кто же отказывается от такой перспективы? Точно не Кэтрин. Тем более, когда есть возможность совершить хоть одно благородное дело в своей жизни - воскресить дочь, что умерла, пытаясь защитить мать. Кровь Нади была необходима для воскрешения самой Катерины, таким образом, вампирша убивала сразу двух зайцев: возвращалась к жизни сама, и получала возможность стать почти что матерью года. Эстер же просила лишь одного - быть послушной девочкой и помочь избавиться от монстров, в которых она превратила своих детей. А что, Катерине совсем не жалко, главное же, что она будет жить!
Кто бы мог подумать, что самой приятной частью воскрешения будет избавление от двойника, которого Пирс успела возненавидеть всем своим сердцем. В памяти снова и снова всплывали картины того, как языки пламени навсегда избавляют этот мир от такой ошибки, как Елена Гилберт. Кэтрин же получила все, о чем мечтала. Но больше всего ее радовал тот факт, что расплачиваться за столь бесценный подарок было больше не с кем. Она снова победила, даже ничего толком не делая. ненависть Майклсонов к собственной матери была отличным оружием. Возможно, ей лучше было бы бежать, скрываться, пытаться снова наладить свою жизнь. Но ей так хотелось взглянуть в глаза Никлауса, что она просто не позволила себе такой роскоши. Финн уверил девушку, что ей совершенно нечего бояться, потому что гибрид не сможет причинить ей вреда. А она что? Она рада, оставаясь в пустой комнате, тишину в которой иногда нарушает дыхание Древнего.
Она сидела в углу комнаты, удобно устроившись в мягком кресле и закинув ноги на подлокотник. Время текло слишком медленно, и она уже явно устала ждать, когда мужчина, что лежал посреди комнаты, придет в себя. Она откидывает голову, разминая затекшую шею, пряди волос струятся по плечам. Она давно не испытывала тех ощущений, какими наслаждалась последние несколько минут. Если бы она могла, она бы прямо сейчас вырвала сердце гибрида. Но это было бы так скучно, а ей так нравится играть в опасные, жестокие игры. Она смотрит на него, накручивая прядь волос на палец. Медленно поднимается с кресла и приближается к телу, ничего не боясь. Она касается его носком обуви, переворачивая на спину и вглядываясь в лицо врага. - Ну, давай же, Никлаус, - слегка наклоняется, заслоняя свет, льющийся в окно комнаты, волосами. - Мне скучно! Давай поиграем! - не сильно, но, наверняка, достаточно ощутимо пинает Древнего, тихо рыча: - Просыпайся! - развернувшись на каблуках, делает несколько шагов, отходя от гибрида, и начинает расхаживать по комнате. Она была не голодна, но изредка поглядывала на коробку, заботливо оставленную здесь Финном, в которой можно было найти пару пакетиков крови.

+2

3

Мама. Обычно это слово приносит тепло, уют, радость. мамы всегда нужны, важны, любимы, необходимы и ещё сто эпитетов, которые показывают, какие хорошие бывают мамы. Однако, в случае с небезызвестной мамой Майклсонов, будет достаточно лишь пары таких эпитетов. Мерзкая, ненавидимая тварь. Кажется, все. Больше никаких эмоций по отношению к родной матушке в этой семье никто не испытывал. Кроме Финна, который готов был последовать за чокнутой мамашей в ад. Больной братец, тут ничего не попишешь и никак проблему не исправишь - кажется, все его родные смирились с тем, что Финн слегка сумасшедший. Однако, ни один из Майклсонов не мог смириться со своей матерью, которая последние годы стала ещё большим злом, нежели был их дорогой папочка, что долгую тысячу лет гонялся за порождением рук своих и не своих, пытаясь уничтожить ублюдка Клауса и всех детей, что омрачали существование. Кажется, и правда, эти двое были отличной парой - сначала они иступленно желали сволим детям жизни, а затем также не иступленно стремились уничтожить то, что натворили. Идиллия в самом высоком проявлении, не иначе. Однако, это не радовало их детей, что, несмотря на собственную сущность, желали жить и наслаждаться каждой каплей своей жизни. Разве это так много? Но их родители не упускали ни малейшей возможности, чтобы не попытаться уложить пепел детей своих на дно морское, стереть вампиров с лица земли и радостно прочитать молитву за упокой. И именно такого поворота событий их дети, за исключением Финна стремились избежать.
Поэтому, получив письмо, в котором говорилось о сожжении бренного тела Елены, сюрпризах и почестях, самый ужасный представитель Майклсонов был готов найти самое действенное заклинание, что не просто убьет его мать, решившую воскреснуть в черти знает какой раз, но изничтожит саму суть, душу, называйте это как хотите. Он желал стереть с лица земли ту, что не давала ему спокойно дышать. Ту, из-за которой он чуть не лишился дочери, семьи, себя. Эстер Майклсон - та женщина, что давно должна была кануть в лету, преследует своих детей с таким упорством, словно ей там пообещали награду, достойную самой Королевы. И, на самом деле, это начинало надоедать. Слишком частое появление маменьки - не та жизнь, которой он хотел жить. Поэтому он не раздумывая сорвался с места, отправляясь в проклятый Мистик-Фоллс, с целью поставить точку в дискуссии на тему собственной жизни.
Конечно, он не ожидал увидеть там ту, что испортила его существование не меньше матери - Кэтрин Пирс, стерва, что  так долго крутилась в его сознании по многим поводам - например, из-за побега. А потом из-за собственной язвительности. Кажется, перед ним была шикарная возможность снова покончить с ней. Руки так и чесались, а зубки начинали ныть - теперь он желал просто перегрызьт ей глотку, не давая шанса на побег. Кто же знал, что дрожайший братец решит поиграть и свернет гибриду шею, лишив его шанса на месть. Кажется, он попал в список тех, кому Ник открутит голову, когда очнется.
Шея ныла. Он ненавидел эти моменты - воскресать после того, как тебе сломали кости - болезненное удовольствие. Кроме того, во рту был привкус собственной крови, что не была так вкусна, как кровь любой из возможных жертв, а голова слегка гудела, восстанавливался приток крови, что вызывало легкий дисбаланс в его сознании. Перед глазами плыло все, что могло. А что не могло - начинало уплывать. Состояние, в котором и врагу не поджелаешь побывать, сейчас настигло Майклсона, который открыл глаза в помещении, которое с радостью бы сжёг, как недавно горело тело Гилберт. Никлдаус поднялся на ноги - как раз вовремя, чтобы осознать, чот дикий стук - это лишь шаги девушки, а фигура, что маячила перед его взором - "дорогая" Кэтрин, что, отчего-то, решила не сбегать. Глупый поступок, лдорогая овечка.
-Дрянь. Он даже не хотел приветствовать эту даму. Пара секунд и он пытается схватить её за шею - не получилось. В полуметре от нее он врезался в "стену", которую, как не сложно догадаться, воздвигли магией. -Так ты решила остаться и поглумиться, прикрывшись магией? Как похоже на тебя, милая Катерина. Клаус отряхнул одежду, и взглянул на ту, что была так близко. Всего шаг до её смерти, но между ними преграда, которая была выстроена одним из магов Майклсонов. И лишь вопрос, кем. -Как же ты спелась с моей маменькой, что получила такую защиту от её сына. Две помешанные стервы нашли друг друга. Он злился - не от того, что она жива, а потому, что не мог дотянуться до той, что обязана была погибнуть от его рук. Изящно задохнуться, моля о прощении. Ненавижу.

+2

4

Она уже сделала пару кругов на месте, прежде чем заметила шевеление. - Ну, наконец-то! - Девушка повернулась лицом к гибриду, привычно сложив руки на груди. Она наблюдала за ним молча, слегка поморщив носик. Никлаус явно был не в самой лучшей своей форме, но никак не мог упустить момента, чтобы не обласкать беглянку, что скрывалась от него долгие пятьсот лет. Она ни капли не жалела о том, что сегодня осталась в этой комнате, что дождалась его пробуждения. Злой, полный ненависти голос гибрида ласкал слух вампирши. Это чувство морального удовлетворения от того, как он обращается к ней, полностью заполняло девушку, и на губах появлялась довольная улыбка. - Я тоже скучала, Никлаус, - ехидно улыбается, наклоняя голову набок. Она ни на секунду не сомневалась, что он попытается добраться до нее.
Несмотря на то, что он не мог ее тронуть, девушка все же сделала шаг назад, когда Древний кинулся в ее сторону. Все-таки, было сложно отключить инстинкты самосохранения, которые так долго двигали Петровой. Она ухмыляется, когда видит, что попытки гибрида тщетны. Это даже забавно, как он рвется к ней навстречу, чтобы отомстить. Она даже, возможно, могла бы представить все то, что Майклсон с удовольствием сделал бы с ней. Но, увы, защита Финна работала на все сто процентов, волноваться было не о чем. Но вот, что радовало вампиршу больше всего - она могла делать все, что угодно. Кэтрин берет с ближайшего столика небольшой нож, что приготовила заранее. Одно быстрое движение, а она просто наблюдает за тем, как лезвие приближается к ненавистному гибриду. - Ты знаешь, - она проходит по комнате, даже не глядя в сторону мужчины, ей плевать, достиг ли нож своей цели, это было лишь развлечение, - твоя мать вытащила меня с того света, - разворачивается на каблуках, и продолжает мерить шагами комнату. Ее забавляла ситуация, в которой они оба оказались. Она могла позволить себе припомнить гибриду каждое его слово или действие. Была бы ее воля, она бы сейчас привязала его к стулу и заставила втыкать нож в коленную чашечку. Но, к сожалению, такого удовольствия она не могла испытать, и приходилось довольствоваться малым.
Она рассматривала гибрида, как какую-то диковинную зверушку в зоопарке, которую так и хочется потрогать, но есть вероятность того, что она цапнет. И цапнет достаточно больно. Наблюдать и ранить цеплять словами ей нравилось куда больше, чем лезть в неприятности, снова подвергая свою жизнь опасности. Она доходит до ящика с кровью, доставая один пакетик и вертя его в руках, как бы нехотя дразня Первородного. Бросив пакетик с кровью в кресло, в котором не так давно сидела, Катерина отправилась рассматривать комнату. Показательно. Как будто в комнате больше никого нет, и древний гибрид лишь пустое место. Изящная походка, привычное покачивание бедрами. О! Как же ей этого не хватало!
- Кстати! - Она резко разворачивается и смотрит прямо ему в глаза, не отводя взгляда. Она больше не боится его. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Кто знает, может быть завтра она снова пустится в бега, чтобы кровожадный гибрид не смог ее поймать и убить. Но это все будет завтра, а сейчас она по полной возьмет от этого момента. - Спасибо, - она улыбается еще шире, довольная собой, - ты избавил меня от необходимости выполнять мою часть сделки. - Удача снова была на стороне Петровой. Она оставалась живой и, по факту, ее жизни ничего особо не угрожало. Ох, древний даже не представлял, с каким удовольствием бы девушка вырвала его сердце, или впилась в его горло, или... Мыслей было слишком много, Катерина путалась в фантазиях о том, как она избавляется от Никлауса Майклсона.

+1

5

Язвительная стерва, что преследовала его мысли последние столетья, снова была жива, снова могло докучать, язвить, ранить и убегать. Клауса задевало это, но, где-то в глубине души, он был даже рад такому исходу событий - у него есть шанс снова уничтожить её. За все, что она принесла в его жизнь. За ту боль, которой одаривала его семью. Кажется, он просто истекал слюной ,как дикий зверь перед куском свежего мяса. Он так хотел наброситься на эту косулю и лишить е шанса вырываться. Но чертово заклинание, которым её одаровали мешало гибриду уничтожить её.
Он помнил, как годы назад сомневался в собственном желании убить её ради ритуала, как даже думал найти способ обойти жертвоприношение. Но также он помнил, как она сбежала из его рук, как лишила цели, которую он достиг, как заставила ждать хреновы столетия, пока не родилась мерзкая Гилберт, которую так тщетно оберегали Сальваторе. Которые теперь точно начнут охоту на семью Майклсонов - опять. Ведь их жалкая подружка сгорела в пламени, и вряд ли есть хоть малейший шанс воскрешения - столь сильных ведьм мало, и не исключено, что заклинание воскрешения, до которого они смогут добраться в Новом Олеане попросту убьет Бонни в процессе.
Клаус помнил все. как самый ужасный человек с идеальной памятью. И, иногда, это уничтожало в нем все человеческое.
-Моя мать сделала много глупостей, твое воскрешение - лишь одна из них. Не обольщайся, если бы ты не была необходима её планам, вряд ли бы Эстер стала с тобой возиться. Никлаус злился, и старался говорить спокойно - однако вся злость, что была в нем по отношению к этой брюнетки, вскипала все больше и больше. А гул в ушах, последствие смерти и очередного пробуждения - лишь мешал ему быть милым по отношению к леди. Где же его воспитание. Наверняка, будь тут кто-нибудь из его семейки, сразу бы стал учить быть приличным - но, к счастью, сейчас не было никого, кто мог бы читать нотации древнему.
Кровь, что бросила девушка в кресло, сразу приманила вампира - запах, который буквально разъедал ноздри сейчас вызывал раздражение - он не пойдет брать подачки от той, что должна была умереть. Чертова гордость его погубит, и этот факт никак не мешал ему даже не шелохнуться при звуке слегка плещущейся крови в пакете.
Как же хреново воскресать - брошенный Катериной нож достиг цели, резкая боль в плече ничуть не радовала гибрида, который только решил продержаться пару часов без крови, которая  необходима любому только что проснувшемуся вампиру, не говоря о древнем гибриде. Клаус почти зарычал - желание свернуть шею противной даме усилилось. Выдернув нож он просто откинул его от себя, даже не пытаясь ответно ударить - мысль о том, что брошенное орудие не долетит возобладало. Кто знает, как ещё действует защита Катерины?
-Надеюсь, ты рада. Впрочем, разве ты не нашла бы иной способ отвертеться от сделки? Ты же Кэтрин Пирс. Или ты потеряла навыки? Он стоял прямо, как положено королю - пускай его тело просило крови, пускай ему хотелось быть монстром - сейчас, разговаривая с Катериной, что была неприкосновенна для него, Клаус лишь размышлял, как долго она ей останется. Если заклинание наложила Эстер, оно должно было уже пасть. А вот если колдовал Финн, то у мисс Пирс были все шансы остаться невредимой и после их беседы - магия Финна была неизведанна Клаусом, поэтому время действия заклинания можно было узнать лишь опытным путем. Время, которого, возможно, не было. Ведь Пирс могла уйти раньше.
Очередная попытка поймать - снова удар о стену, болезненный и противный - ему нужна была кровь, чтобы перестать испытывать боль от столь мелких ударов, но он не собирался брать пакет, что был подан, как кость голодающей собаке. Достоинство и честь, которые давно стали слишком возросшейся гордыней. -ты ничуть не изменилась, Кэтрин. кажется, это прозвучало как комплимент, хотя им не должно было быть. Клаус был слаб, но не собирался показывать это. Он снова попытался атаковать, но сзади - надеясь, что щит с прорехами, что Финн позабыл сделать его сзади - очередной удар о воздух убедил Клауса, что это не так, что мисс Пирс щзащищена со всех сторон, как непреступная крепость, возвыщающаяся сейчас перед ним на своих шпильках. Эта смесь сексуальности и стервозности вызывала в нем лишь желание наказать - а методы были лишь вопросом импровизации, которую он так любил. -Что ты пообещала моей матери, чтобы она согласилась вытащить тебя с того света? Извести её сына? Уничтожить всех детей? Играть роль её дочери, которую она бросила тысячелетие назад? Или ты пообещала отдать ей сердце и печень Гилберт, вдруг какое заклинание на них работает? Что? Он интересовался из любопытства, но и тянул время. Как же он хотел просто вонзиться в её шею. Убить. Такую женщину.

+1

6

Признаться, ей было скучно. Ей не хватало былого напряжения между ними. Когда воздух так и искрил, и все говорило о том, что кто-то точно не уйдет живым с места встречи. А сейчас было грустно. И скучно. Она смотрела на него, и в ее глазах плескались нотки жалости. Удивительно, но ей действительно было жаль того, что он не может ей ответить. Физически. Сейчас она даже была согласна на то, чтобы почувствовать сильные руки гибрида на своей шее, лишающие ее возможности ровно дышать. Это же было так сладко, горячо, жестоко и... Захватывающе. Ей не хватало того адреналина в крови, который появлялся лишь тогда, когда она бежала от Никлауса, оглядываясь каждый раз, когда чувство страха подступало, душило, а потом проваливалось тяжелым комом куда-то вниз. А сейчас этого не было. Никлаус был слаб. То ли из-за того, что еще несколько минут назад его шея была свернута, и он просто не пришел в себя, то ли это проделки Финна, который позволил ей остаться и понаблюдать за гибридом.
- А еще она родила тебя, - Кэтрин закатывает глаза. Как будто слова Майклсона действительно могли ее ранить. Это всего лишь словесная перепалка, которая не доставляет даже никакого особого удовольствия. Так, щекочет самолюбие, заставляя нервы немного напрягаться, и только. Конечно, она понимала, что Клаус прав. Если бы Эстер не потребовалось средство для уничтожения ее детей, то покоилась бы Петрова с миром, и никто не вспоминал бы о ней. Она даже на минутку задумалась, был ли хоть кто-то в этом мире, кто был действительно расстроен тем, что она умерла? Возможно, Элайджа выпил бы за упокой ее никчемной души, но тут же забыл и предался утехам с какой-нибудь дамочкой. Кэтрин мысленно фыркнула, отгоняя незваные мысли. Она знала, что будь Эстер жива, то у нее никоим образом не получилось бы разорвать сделку. Не те ставки, и не правильные союзники. Мать семейства живо избавилась бы от непослушного двойника, если бы та решила показать характер. Только вот, Никлаусу это было не обязательно знать.
Она видела тот взгляд, которым Никлаус изредка поглядывал на пакетик с кровью, небрежно оставленный на кресле. Приманка? Или просто желание Катерины подразнить древнего. Что бы это не было, у нее явно получалось. Да, он держался, пытаясь доказать, что ему ничего не надо от проклятой вампирши, что сбежала из его рук и мучила все пятьсот лет, заставляя мечтать об отмщении. Запах его крови привлек ее внимание. Она взглянула на то место, куда вонзился нож. - Ауч, - поморщилась, как будто сама испытала то чувство, когда острое лезвие распарывает кожу, плоть, проникает глубоко. Да, нельзя было избавиться от боли полностью, рано или поздно она настигала, делала слабым. - Больно, наверное? - Медленным шагом она проходит до кресла и берет пакетик. Тот, что еще несколько минут назад привлек внимание Первородного. Она выпускает белоснежные клыки и картинно, явно издеваясь, впивается в пищу. Сейчас она даже не пытается быть аккуратной,позволяя ручейкам алой жидкости стекать по ее подбородку. Она не сводит взгляда с мужчины, ведет себя, как всегда, вызывающе. И ей не страшно, потому что чувствует себя в безопасности. Откинув от себя пустой пакетик, Катерина приближается к Майклсону. На ее губах еще остались капли такой вкусной, свежей крови, что сейчас была необходима гибриду просто для того, чтобы восстановить силы. Пока он не принимает попыток убить ее, барьер позволяет ей оказаться рядом. Возможно даже слишком. Она слышит тяжелое дыхание Никлауса и хищно улыбается. - Сочту это за комплимент, Никлаус, - она вытирает пальцами кровь со своих губ. Играется, как ребенок, которому дали столь желанную игрушку. - А ты, такой бледный, - тянется к нему рукой, чтобы пожалеть, но передумав, облизывает окровавленные пальцы и отходит от гибрида, усмехнувшись. Она усаживается в кресло, снова закидывая ноги на подлокотник и откидывая голову назад. Волосы струятся волнистыми прядями, а девушка не торопится отвечать на вопросы. По правде говоря, Эстер не была слишком откровенна. Она должна была рассказать о "миссии" вампирши позже. Но Клаусу не обязательно было знать о том, что Пирс не была посвящена в планы его матери. - Слышал что-нибудь о пророчестве? - Глядя в потолок, протянула она и закусила губу. Она знала, что была связана с этим, но не знала как.

+1

7

Быть вампиром - привилегия, быть гибридом - шанс быть классом выше. Бытиё кем-то большим всегда дает тебе больше шансов, больше преимуществ, но и больше недостатков - как, например, возможность зачать детей, или слишком болезненное восстановление после маленького перелома шейных позвонков. Если бы воля Клауса, он с радостью бы избавился от недочётов, применив к себе любую доступную магию. К сожалению, такой магии попросту не существовало. Поэтому ему приходилось довольствоваться тем, что он имел - тихо желать смерти Кэтрин, разминая затекшие суставы. -Она также родила Элайджу, твоего любимого древнего, не забывай, Катерина. Он усмехался, прекрасно помня, как столетия назад она смотрела на этого древнего - высокомерного, статного. Конечно, он выигрывал на фоне Никлауса, который всегда отличался пылким нравом и наглым поведением. Конечно, тогда она выбрала брата поспокойнее, видя, как может сжигать любовь Никлауса, как страшно находится рядом с таким мужчиной. Клаус ревновал тогда, и был зол до сих пор. Наверное, этот пункт во вражде между братьями увял лишь пару лет назад, когда Клаус принял Элайджу, а тот принял своего хладнокровного брата. Но сейчас, видя виновницу, Клаус снова закипал. По многим причинам. Так почему бы не добавить в коктейль злости сам факт её существования и выбора? Да, он ненавидел Кэтрин за её выбор - он имел на это право.
Клаус игнорировал вопрос Катерины - конечно, нож был болезненным, но зачем было сообщать ей об этом? Он желал крови. И постепенно приходил к мысли, что лишь кровь Катерины способна утолить его жажду. Выпить её до капли, как планировал пятьсот лет назад. Лишить жизни. Насладиться и попрощаться. Кажется, это было бы прекрасным завершением их жизненного пути. Вернее, её. История оканчивается, как у Шекспира - никакой радости, лишь полная жизни драма. А Элайджа даже не узнает, что Кэтрин возвращалась - очередного конфликта с братом не будет, и Клаусу снова не придется уходить от ответа на вопрос "почему не даешь ей жить?".
-Ты всегда принимала за комплименты отрицательные черты, Кэтрин. Клаус усмехнулся, и сел в кресло, ему надоело быть мышкой в этой игре. Он становился котом, готовым ждать, когда мышонок откроется. А потом можно напасть и съесть. дело лишь во времени. Ожидание - не то, чего он боялся. -Хотя нет. Были годы, когда ты была самым нежным цветком Болгарии. Когда множество других девушек смотрели, мечтали быть похожей на скромную, привлекательную Катерину. Они не знали, что их идеал уже не был чист, это скрывала твоя семья знатно. Он пытался ударить. Прощупывал почту, давил на то, что могло её задеть. -Самая привлекательная особа оказалась не той, кем так старательно пыталась быть. Катерина Петрова - величайший обман. Он сделал паузу, а после скрестил руки на груди, -ты никогда не была той девушкой. Ты всегда была стервозной обманщицей, Кэтрин. И это не льстило тебе тогда.
Никлаус даже не обращал внимание на то, как реагирует Кэтрин - он просто протянул руку и взял то, что хотел - жалкий пакет с кровью, что ушел в минуту - то, что ему было необходимо. Кровь испачкала губы, но он не спешил вытирать следы - зачем, когда он планирует снова испачкать губы в крови? Правда, восстановив силы, он не уверен, что хочет кровь, что лежала в пакетах. Это не то, что он жаждал получить. -Моя мать вернула тебя к жизни. Неужели ты верила, что ты вернулась надолго? Сбежишь и снова будешь скрываться. В этом вся ты. Он поднялся, откидывая пакет, пустой и ненужный. А после сделал последнюю попытку дотянуться до Кэтрин. Он видел, что она была почьти спокойна - конечно, она, как и он, ждала, что Клаус просто врежется в стену заклинания. Но этого не произошло - кажется, Финн был слаб по части защиты. Секунда и Клаус дотянулся до жертвы. Его руки сжимались на запястьях Катерины, что тут же предприняла попытки вырваться - конечно, загнанная лань всегда вырывается из лап охотника. Только он ей не позволит, как бы она не желала. -Хватит бегать, дорогая. Желтые, пугающие глаза гибрида уже налились кровью - он был победителем, который вонзал клыки в шею проигравшей.
-Черт! Не прошло и минуты, как он просто оттолкнул девушку - внутри гибрида горело пламя, словно каждая часть его тела сгорала и возраждалась вновь и вновь. Он готов был вырвать сердце от той боли, что испытвал - кажется, вся тысячелетняя мука сейчас опрокинулась на монстра, придавливая его к земле. Второй раз за день он терял сознание, и уже не был уверен, что очнется - кажется, кровь Кэтрин была ядом, способным уничтожить такое создание ночи, как Никлаус Майклсон. -Что ты сделала? Он уже не слышал ни своего голоса, ни ответа Кэтрин - ему казалось, что он перестал слышать мир, в котором жил. А затем просто наступила тьма, которая унесла его за собой.

+1

8

Вряд ли в этом мире существовало что-то, что поистине могло задеть Катерину за живое. Все слова Древнего, как и раньше, лишь раздражали, вызывали волну негодования. Ей так хотелось возмущаться, высказывая Никлаусу все свои претензии, что скопились у нее за пятьсот лет. Но каждый раз она молчала, потому что его не касалось все то, что таилось в ее душе. Его вообще не должна была касаться ее жизнь, и она откровенно давала ему это понять. Это такая игра, вечное противостояние, которое однажды закончится. Закончится, только если кто-то из них сдастся и умрет. Но каждый из них не собирался прощаться с жизнью, поэтом это все могло продолжаться бесконечно. Бесконечные попытки ранить друг друга словами. Бесконечные пытки и страх, что однажды рука гибрида вырвет ее сердце. Но в этом и была прелесть этой жизни. В страхе, что сковывает сердце и заставляет бежать. И все же существовало нечто, что могло заставить ее поежиться, предаваясь воспоминаниям о том, что было не так уж давно. - Мой любимый древний предал меня ради древнего, которого я ненавижу, - она качнула головой, отгоняя от себя все плохое. Когда-то ее беспокоило то, каким был Никлаус. Ее действительно беспокоило, что он ухаживал за ней, но тогда она чувствовала его безразличие. Это волновало девушку и она делилась этими мыслями с его братом. Благородный Элайджа смотрел на нее совсем другими глазами, и ей казалось, что она делает правильный выбор. Семнадцатилетняя девушка, только что выгнанная из родного дома, выбирала не столько красивого, статного мужчину, сколько отношение к самой себе, бедной и брошенной всеми остальными. Она не считала правильным рассказывать это кому-то из братьев, ведь это было исключительно ее чувства и мысли, которые не давали спать спокойно по ночам. Позже она убедилась в правильности своего выбора, когда через пять веков Элайджа все еще искал Катерину за фасадом Кэтрин. Когда он снова давал ей шанс. А потом сам же не оправдал доверия. Как символично. Но тогда она бежала, бежала от монстра, для которого она была лишь частью ритуала. Кэтрин ненавидела Никлауса за то, что он хотел ее смерти ради какого-то ритуала. А потом ненависть пришла новой волной, когда он поймал ее, пытал ее, доказывая свое превосходство над обычным вампиром. Она ненавидела его каждый раз, когда острие ножа разрывало ее плоть. И ненависть не уходила даже в те моменты, когда боль отпускала, а кожа затягивалась на месте пореза. Снова и снова.
- Только твой брат еще верил в то, что Катерина жива, - Пирс усмехается, переводя взгляд на гибрида. Она знает, что его слова достигли цели. И она злится. Злится на него за каждое произнесенное слово, но продолжает улыбаться, притворяясь, что ему слабо причинить ей настоящую боль. - Ты создал Кэтрин Пирс, Никлаус, и должен гордиться своим творением, - она смотрит на него. Нагло. Вызывающе. Не боясь говорить. Она настолько уверена в непробиваемой защите, что не боится быть с ним настолько близко, что достаточно лишь протянуть руку, чтобы дотронуться. Она ухмыляется, видя его безумный вид. Он зол. Он хочет ее смерти. Он не будет ее пытать, не в этот раз.
Она пропускает тот момент, когда его руки оказываются на ее запястьях. Она не верит в то, что защита, поставленная кем-то из Майклсонов так легко рушится, предоставляя Клаусу возможность поквитаться. Она закрывает глаза, чтобы не видеть происходящего, задерживает дыхание, когда чувствует как клыки гибрида разрывают кожу на ее шее. Ей хочется закричать, но вместо этого она чувствует, как хватка мужчины слабеет. Не понимая, что происходит, она прижимает рукой место укуса, мысленно повторяя, как ненавидит Никлауса. Она знает, что означает для вампира его укус. Ей остается несколько часов жизни, если она не сможет справиться с этой проблемой. Кэтрин переводит взгляд на гибрида, снова теряющего сознания. Кажется, у кого-то плохой день. Она пользуется этим моментом, чтобы выпустить клыки и впиться в его запястье. Страх отпускает, когда она чувствует, как укус немедленно затягивается. Катерина снова нависает над мужчиной, как в первый раз, когда только ждала его пробуждения. В этот раз она молча разглядывает его лицо. "Что Эстер сделала со мной" - мелькает в ее голове, но она не спешит разбираться с происходящим, а просто ждет, когда гибрид снова придет в себя, едва касаясь его щеки холодными пальцами.

Отредактировано Katherine Pierce (2016-04-16 11:37:53)

+2

9

Жизнь - штука поганая, а когда тебя дважды за день пытаются убить, жизнь становится ещё более отвратительной штукой. Кажется, Клаусу пора сворачивать представление и убегать домой, в Новый Орлеан - ведь Мистик-Фоллс, проклятый городишко показывает ему, как эта земля не хочет видеть у себя гибрида. Нет, конечно, тёплых чувств к этому месту он и сам не питал, но надежда, что эта земля пошутит и отстанет была в нем до сих пор. Иначе он не стал бы даже возвращаться туда, где родился. Впрочем, кто не ошибается, тот ничего не делает, поэтому он сейчас снова находился в городе, который ненавидел. У ног той, которую терпеть не мог. Что сделала его мамочка с кровью Кэтрин - оставалось загадкой для гибрида, которого лишили возможности выпить Кэтрин до последней капли крови.
В голове снова гудело и он начинал ненавидеть это состояние - сродни похмелью, только спасения от него нет. Сейчас ему казалось, что даже кровь не способна вытащить его из этого состояния. И он снорва пожалел, что не сжёг письмо Донована и не сказал Фрее остаться дома. Клаус Майклсон любил ошибаться, даже если ошибки приносили только боль.
Он снова приходил в себя, ощущая легкие, словно воздушные прикосновения к его лицу - впрочем, он даже не мог утверждать, что эти прикосновения были реальны. Возможно, его помутившийся рассудок мешал ему. -Катерина.. Интонация его голоса оставалась загадкой даже для него - то ли он хотел встать и свернуть ей шею, то ли из-за боли вспомнил то, что происходило в далеком прошлом, когда он ещё питал к ней лишь теплые чувства.
Медленно открыл глаза, щурившись на свет. Кажется, он сошёл с ума, ведь Катерина оказалась слишком близко. Ему даже хватило сил снова поймать запястье девушки - оно ничуть не изменилось, даже спустя половину тысячелетия. Такая же нежная кожа. И все теже темные глаза внимательно на него смотрели - он прекрасно видел, что она все же боится его. Но помимо страха в её взгляде читалось любопытство, что было присуще только мисс Пирс.
-Что ты и моя грешная мать сделали?! Клаус уверенно удерживал Кэтрин, хоть и понимал - сейчас она вполне может вырваться. Ему казалось, что в нем умерло что-то важное, и сейчас воскресает вновь. Ему даже казалось, что укуси её не он, а любой из его братьев, и вернуться к жизни у них не получилось бы. -Что эта чертова стервозная дрянь сделала с твоей кровью? И кому она это готовила? Мне? Элайдже? Колу? Кому она сказала дать твою кровь, чтобы уничтожить?! Клаус злился, понимая, что мать желала им смерти. Снова, раз за разом. И он радовался, что она скончалась - снова.
Клаус поднялся, выпуская запстье Кэтрин. Он видел, что та сама не понимала до конца, что произошло. Но это не утешало гибрида - ему нужны были ответы, и единственный их источник стоял прямо перед ним. И, на удивление, даже не сбегал, чего следовало ожидать. Он взглянул на её шею - раны, что он нанес уже не было, а вот его запястье было окровавлено. Кэтрин Пирс выживает - не удивительно, что она, по всей видимости, просот взяла его кровь, без разрешения и страха. И ему нравилась эта черта в брюнетке.

+1

10

Она сидела недалеко от него, всматриваясь в его лицо и надеясь, что сейчас древний гибрид откроет глаза. Она сама не понимала, почему происходящее вызвало в ней такое беспокойство. Казалось бы, ну, умер Клаус, радоваться надо, а не сидеть здесь. Привычка бежать поднимала свою голову,напоминая Катерине о том, что теперь гибрид может до нее дотронуться, может причинить боль, может убить. Но она отмахивалась от этой мысли, продолжая касаться его лица, скорее изучающе. Она едва успевает одернуть руку, когда замечает, что древний приходит в себя. Но не отходит, продолжает находиться рядом, ожидая своей участи. - Никлаус, - голос тихий и неуверенный, как у той Катерины, что умерла пятьсот лет назад. Она и забыла, что такое звучать так же и хотя бы на минуту беспокоиться о ком-то, кроме себя.
Ей совершенно не нравится происходящее. Что-то, что было в ее крови чуть не погубило Никлауса. Все, что она хотела - выяснить, что это, и как это может навредить ей самой. Она так мечтала снова почувствовать вкус крови на своих губах, что больше ни за что не согласится расстаться с этим. На секунду ей показалось, что Эстер обманула ее. Создала видимость, что Пирс может получить все, чего захочет. А на самом деле сделала ее такой же уязвимой. Потом пришло осознание, что тело это умерло, когда остатки лекарства еще продолжали течь по венам. Но тогда бы и она не стала вампиром, а она явно не была простым человеком.
- Я не знаю, - говорит тихо, не испытывая ни отвращения ни боли от того, что он прикасается к ее руке. Да и он не пытается причинить ей дискомфорт. По крайней мере, сейчас. Она растеряна, какой бывает крайне редко. Всеми силами пытается показать ему, что все в порядке, что ее совсем не пугает происходящее. Он отпускает ее и встает, она поднимается вслед за ним, не сводя с него пристального взгляда. Кэтрин следит за каждым его движением. Да, она все еще боится, что он попытается ее убить.
Медленно она проходит по комнате, достигая стола, на котором стоит ящик с кровью. Берет один пакетик и молча протягивает его гибриду. Такое временное предложение перемирия. Она следит за его взглядом, который останавливается на окровавленном запястье. - Я просто хотела жить, - пожимает плечами, то ли оправдываясь, то ли просто констатируя факт. Она всегда выживала, и абсолютно все равно, что нужно для этого сделать. Она поднимает глаза и смотрит прямо на него. Ее пугает происходящее, она точно так же хочет знать ответы. Но Эстер снова мертва, и вряд ли она с кем-то поделилась своими планами. Может быть, стоило бы спросить Финна, что так беспрекословно выполнял поручения матери, но это было не в ее власти, пусть Никлаус сам разбирается с нерадивым родственником.
- Я не знаю, Клаус, - она снова пожимает плечами, неуверенно приближаясь к гибриду. - Она не посвятила меня в свои планы, просто воскресила, поместив в родное тело. -Какого черта она оправдывается перед Майклсоном? Хотя, может быть, это поможет понять, что же все-таки происходит. - Я сожгла Елену, чтобы стать вампиром. Одно из условий твоей матери.

+2

11

Он негодовал, ему было плохо и он собирался выбраться отсюда. Гибрид мерил комнату шагами, избегая встречи с Кэтрин - даже глазами, он не желал пока что видеть ту, что опять чуть было не погубила его. -Как ты думаешь, милая Катерина, как было бы печально, если бы твоей крови испил Элайджа. Клаус усмехнулся, уверенный, что Кэт любит Эла, а значит, мысль о том, что она может стать его кончиной должна была глубоко ранить Катерину. Также глубоко, как ранит Клауса мысль о том, что та женщина волнуется о ком угодно, но не о нем. Клаус отмахнулся от мыслей, что были в его голове - они принадлежали тому вампиру, что пятьсот лет назад повстречал Катерину. И сейчас он не желал уподобляться тому слабому существу, которым был. Любовь, привязанность - это лишь слабость, которая дает твоим врагам власть над тобой. И Кэтрин не нужно знать, что позволит ей стать выше Короля Нового Орлеана. Не в этой жизни, милая, не в этой жизни.
-Моя мать вместе с тобой принесла тучу. Теперь половина жителей Мистик-Фоллс, включая преданных тебе Сальваторе будут искать любой способ, чтобы уничтожить семью Майклсонов. И, если тебе все равно, стоило убежать раньше, чем я приду в сознание. Вы навлекли на нас небольшую ,но проблему. А платить за это предстоит тебе. Он грозно посмотрел на девушку, которая, кажется, пыталась оправдать свое поведение. Ему было все равно. Его беспокоили лишь глупые Сальваторе, что сейчас придут убивать в ответ за тело Елены. Они придут и нападут на его город. По вине матери. Кажется, Эстер нашла способ достать их даже после очередной кончины. Как же он устал.
-Я не желаю слышать причин. Кэтрин Пирс выжила, и ей плевать, чего и кому это стоило. Он остановился и развернулся, смотря в глаза той, что недавно был неприкосновенной. А после подошёл, беря её за руку, не отпуская. Его хватка была крепкой и, если она попыталась бы вырваться, сломала бы себе запястье. Наверное, будь он тем юнцом, что когда-то питал теплые чувства к ней, и если бы это была не реальная жизнь, а жалкий роман, Клаус удостоит бы эту девушку поцелуем, от которого она вряд ли бы отказалась. Но они были в реальной жизни, где Клаус не желал быть собой, а целовать врага своего было чем-то крайне глупым.
Фрея будет говорить с Финном, убеждая того не преследовать свою семью. Клаус знал, что у неё получится, что в этом вопросе он мог положиться на сестру. Но её так не хватало - был бы способ отключить Катерину, чтобы безболезненно перевезти её в Новый Орлеан, где можно запереть в доме, пока не найдется ответ на все вопросы. Но Фреи не было, и в глазах Клауса явственно читался лишь один вопрос - как поступить? Что он мог сделать, чтобы эта девушка не сбежала, а отправилась с ним? Ему были нужны ответы, и единственный их источник стоял перед ним. -Ты пойдешь со мной, и, пока я не получу ответы, ты останешься там, где я тебе скажу. В ином случае, я найду тебя точно быстрее, чем в прошлый раз, и лишу всякого шанса на очередное воскрешение, моя милая Катерина.

+2

12

Кэтрин снова вздрагивает, услышав имя того, кто ее предал. Она и не задумывалась о том, что ее кровь могла достаться Элайдже. Она вообще не задумывалась о том, что ее кровь могла достаться кому-либо. Она вампир. И кому может вообще придти в голову кусать бессмертное существо? Разве что Никлаусу. Катерина была благодарна ему за этот урок. Теперь она знала о побочном эффекте своей крови, и беспокоилась лишь о том, как бы это не навредило ей любимой.
- Ничего печального, Никлаус, - губы растягиваются в наигранной улыбке. Она не может представить, что было бы, если бы она поспособствовала смерти Элайджи. Горечь, сожаление, возможно, жалость, показное безразличие, а потом сотни лет, чтобы забыть о том, что лишила жизни того, кто верил в нее, кто любил ее. - Ты правда думал, что его смерть будет что-то для меня значить? - Девушка пожимает плечами, на мгновение воспоминая последние минуты своей жизни. Да, это лишь стечение обстоятельств, но единственные, кто были с ней в тот момент - Сальваторе и их компания, а не Благородный древний.
Она делает глубокий вздох и закатывает глаза. Боже, неужели Новый Орлеан находится на другой планете, и люди, живущие там, ничего не знают о происходящем в мире? Катерина выслушивает тираду древнего с таким лицом, как будто перед ней маленький мальчик, который жалуется на свои проблемы. Даже жалко становится его, но тем веселее будет увидеть его лицо, когда он узнает правду о том, что братьям Сальваторе сейчас совсем не до него. И вот уже странность, она, несколько месяцев пробывшая в настоящем Аду, знает куда больше, чем прародитель всех вампиров. - Успокойся, истеричка, - Кэтрин ухмыляется, беззлобно, шутя. Ее забавляет ситуация, забавляют беспокойства гибрида. И так не хочется разрушать тот образ слегка напуганного человека, но Кэтрин все же решает перестать ломать комедию. - Сальваторе сейчас не до тебя. Как и всем остальным, - она смотрит на Никлауса, считывая каждую его реакцию. - Сейчас Стефан и Деймон в месте, куда более далеком, чем сам Ад. Ты же знаком с Рейной? - Она наклоняет голову набок, нагло улыбаясь.
Он снова прикасается к ее руке, но она даже не подает виду, что ее это до сих пор напрягает. Наверное, она слишком устала вырываться и бежать. Проще немного смириться со своей участью, а потом выждать подходящий момент и исчезнуть. Она умела прятаться так, чтобы ее никто не нашел. Она делает шаг к нему на встречу, сокращая расстояние и глядя прямо в глаза. - Ты пытаешься управлять мной, Никлаус? Или это такая просьба? - Нагло улыбается. Она точно знает, что пока он не получит ответы на все свои вопросы, она останется жива. В том, или ином смысле. Глядя в его глаза, она ловит себя на мысли, что она не Татья, и что она могла бы выбрать другого брата, если бы тогда, в далеком тысяча четыреста девяносто втором году, все было по другому, если бы Клаус был другим. И эта мысль, по какой-то причине, не дает ей покоя.

+1

13

Неожиданности и сюрпризы -не его конек. Равно как и любовь к подобным проявлениям. За его жизнь было так мало хороших сюрпризов, что он успел устаьт от этого слова, и даже начал подумывать о том,чтобы любым способом стереть это мерзкое слово из лексикона обывателей. Жаль, что он не Бог. Впрочем, это могло стать его следующей манией - король Орлеана, Бог.. Куда его занесет - не знал даже сам древний гибрид. Тем более не знали его окружавшие люди, включая братьев и сестер.
-Рейна? Он так крепко держался за руку Катерины, что, будь она человеком, точно сломал бы ей пару костей. Однако, она была вампиром и ей не грозили даже легкие синяки на месте прикосновения гибрида. -Откуда они вытащили эту легенду, черт бы их подрал. Клаус в очередной раз задумался о том, что стоило убить их всех ещё тогда, а не покидать Мистик-Фоллс в надежде сюда не вернуться. Убей он их - и никаких бы проблем не возникло. Возможно, сейчас его мать не воскресла бы, не принесла в мир Катерину. Интересно, а знала ли мать, что за эту девушку когда-то боролись два её сына? Если да, то она сыграла злую шутку, словно снова бросая кость, снова заставляя их искать ссоры. Он ненавидел мать настолько, что даже в этом её поступке искал причину и проявление нелюбви к своим детям. Кажется, ещё один пункт паранойи. Впрочем, кто сказал, что это так плохо?
-Надеюсь, ты не врешь, и они привлекли внимание этой ненормальной только к себе. Впрочем, если ты говоришь правду.. Это лишь ещё один повод быстрее убраться из проклятого городишки. Клаус готов был рычать - как минимум на себя, что решил приехать, ведь приглашение от Мэтта не могло быть тем, что привело его сюда. Клаус злился, и от этого становился только резче. -Я приказываю. Но не думаю, что ты захочешь ослушаться - ты же любопытная пташка, наверняка хочешь узнать, что за дрянь приключилась с тобой на этот раз, и насколько это опасно для тебя. Клаус усмехнулся, -я тебя знаю, Кэтрин.
Он потянул её к выходу, не намереваясь больше оставаться в проклятом городе. Забрать Фрею и уехать, пока чокнутая охотница не узнала, что древние слишком близко. Кто знает, енасколько хорош её нюх, и как быстро она сможет ощутить присутствие вампиров. -К тому же, ты прекрасно знаешь, что я могу внушить тебе идти туда, куда нужно мне. И, если ты того желаешь, я незамедлительно воспользуюсь своим талантом к убеждению. Ну, так что? Он смотрел на неё, ожидая решения. Впервые Никлаус дал кому-то право выбора. Впрочем, может он просто желал познать, что выберет его жертва? Она столько перенесла от его рук, что могла решить сбежать. А могла побыть послушной девочкой, обрадовать гибрида, и все в таком духе. Разве это сложно?

+1

14

Катерина радуется тому, что ей удалось удивить гибрида. Конечно, она ожидала немного больше эмоций. Но, что вообще можно требовать от Никлауса, который живет только для того, чтобы добиться своих собственных целей. - О, вижу, ты знаешь, кто она такая, - ей надоела эта игра в "держи меня крепче". Девушка ловко вывернулась из рук древнего, обходя его и останавливаясь где-то позади. Она делает шаг, оказываясь слишком близко, что даже слегка касается его. Легкое дыхание девушки обдает шею древнего гибрида. - Они не только вытащили ее, но и умудрились попасть в ее камень, - легкий шепот, практически неуловимый, но для них двоих этого вполне достаточно. Кэтрин злорадствует. Хотя, ей, конечно, немного обидно, что страдания братьев Сальваторе не ее рук дело. Хотя, приятно грел душу факт, что, когда они оба вернутся в мир живых, если, конечно, им это удастся, то Елены Гилберт уже не будет существовать. И это была ее заслуга. Ну, и немного Эстер и Финна, но Катерина, как всегда готова была присвоить все лавры себе любимой.
- Ты не можешь мне приказывать, Клаус, - Кэтрин обходит его и останавливается напротив. Она могла бы и дальше играть с ним в эту игру. Они оба могут играть в нее бесконечно. У них целая жизнь для того, чтобы ненавидеть друг друга, но сейчас этого не хотелось. - Я не твоя игрушка, которой ты можешь манипулировать, - Катерина без малейшего страха смотрит ему в глаза. Она то знает, насколько опасным может быть Майклсон, но сейчас она спокойна. Все еще пытается разобраться в своих мыслях, которых, так некстати, стало слишком много. Может быть, было бы проще, если бы она могла поделиться ими с кем-то, но сейчас у нее была только она сама. Как и всегда. А Никлаус только мешал своим присутствием, заставляя вспоминать прошлое, думать о том, что все могло быть иначе. Кэтрин мысленно выругалась, решив списать это на проделки Эстер. Кто знает, может быть, этим ведьма хотела удерживать Катерину подле себя.
- Ты ничего не сможешь внушить мне, мой милый Никлаус, - она мягко касается его щеки, дразня, показывая, что она не боится его гнева. Довольная улыбка, она снова приближается к гибриду, заглядывая ему в глаза. Неужели ему просто нужны ответы. Он мог бы убить ее, вырвав сердце и бросив в этом проклятом доме, а вместо этого зовет с собой. Новый Орлеан был его городом, которого Катерина так долго боялась, а теперь она приглашена туда в качестве... Кого? Жертвы? Врага? Эксперимента? Гостьи? Спрашивать сейчас это у древнего не хотелось, как и спрашивать что-либо вообще. Ей правда интересно узнать, что же происходит с ее кровью, и какая разница, если это придется делать в большом особняке под охраной Майклсонов? Она прикрыла глаза, набираясь смелости, прикидывая все положительные и отрицательные моменты. Ей не очень хотелось бы пересекаться с Благородным древним, но Клаусу не обязательно знать, что ее так легко чем-то зацепить. - Я согласна поехать с тобой, Никлаус, - четко проговаривает девушка, давая понять, что это ее, и только ее решение, а не страх перед Майклсоном.

+1


Вы здесь » TVD&TO:FINAL FIGHT » Live Through This » don't tempt me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC